Философский клуб «Цивилизационное будущее России», эксперты которого стали авторами первого номера журнала «Оттиск», изначально задумывался как площадка, где социальные процессы российского общества осмысляются в широком цивилизационном горизонте. В докладе клуба — «Традиция, пространство и власть в России: исторические и актуальные измерения» (Ю. В. Пущаев, Б. В. Межуев, Д. А. Андреев), представленном летом 2024 года, — были заданы базовые координаты обсуждения: отношение России к собственной исторической традиции, особенности ее пространственного бытия и специфические формы политической организации. На уровне языковых и дискурсивных практик был зафиксирован важный тезис: современный российский проект предполагает соединение традиционализма и просвещенности, обращенности к прошлому и открытости к будущему.
Первый номер журнала «Оттиск» логически продолжает этот разговор, переводя его в явно выраженную аксиологическую плоскость. Если доклад очерчивал цивилизационное пространство России через категории традиции и власти, то здесь в фокус внимания ставится ценностный каркас, который делает это пространство символически осмысленным и коммуникативно воспроизводимым. Речь идет не просто о фиксации набора декларируемых идеалов, но о реконструкции структурированного «ценностного ландшафта» современной России и о поиске инструментов, позволяющих перевести этот ландшафт из языка документов и деклараций в язык реальных практик — образовательных, медийных, семейных, профессиональных.
Методологически авторы номера исходят из ряда предпосылок, укорененных как в классической социологии, так и в философии языка и коммуникации. В русле традиции П. А. Сорокина ценность рассматривается как главный интегрирующий принцип культуры: именно через совокупность разделяемых ценностей общество превращается в целостную социокультурную систему, а историческая динамика культур описывается как изменение доминантных ценностных комплексов. Вслед за этим подходом авторы предполагают, что говорить о «цивилизационном будущем России» возможно лишь в том случае, если мы ясно понимаем, какие ценности лежат в основании российского цивилизационного проекта, как они оформлены исторически и как они артикулируются в сегодняшних языковых и коммуникативных практиках.
Вместе с тем исходной для авторов является и лингвистикокоммуникативная оптика. Современная философия языка исходит из того, что ценности существуют не «в чистом виде», а в виде устойчивых слов, формул, нарративов, жанров, в которых общество проговаривает само себя. М. М. Бахтин, анализируя текст как основную единицу гуманитарных наук, показывал, что смысловые и ценностные центры культуры задаются через многоголосый диалог высказываний, а не через абстрактные дефиниции. Ю. М. Лотман, описывая семиосферу культуры, подчеркивал неизбежную дихотомию «текстов высокой и низкой ценности» и необходимость учитывать всю совокупность знаковых форм, в которых фиксируется ценностное различение. Концепция «ключевых слов культуры» Анны Вежбицкой убедительно демонстрирует, как отдельные лексемы — вроде русских «судьба», «душа», «тоска» — концентрируют в себе целые комплексы культурных установок.
Исходя из этого, материалы номера не ограничиваются перечислением ценностей, но предлагает аналитическую модель, группирующую их в четыре блока, каждый из которых соотносится с определенным уровнем социальной реальности и типом коммуникации.
«Государство и государственность, суверенитет» — сюда отнесены ценности государства и суверенитета, семьи (включая патерналистские измерения), патриотизма, служения, силы (как энергии и способности к действию).
«Общество» — блок, объединяющий волю (русское понимание свободы), справедливость и солидарность / общинность.
«Человек (личность)» — правда, знание, добро, созидание.
«Дух» — открытость, вера, всеохватность (пространственновременная, космическая перспектива, связанная с мотивом надежды).
Выделение именно этих четырех блоков продиктовано не только содержательной логикой материала, но и задачами коммуникации. На уровне государства и государственности ценности артикулируются через язык официальных документов, стратегий, «вертикальных» публичных обращений. На уровне общества — через дискурсы справедливости, солидарности, «общего дела», которые формируются в медиа, общественных движениях, профессиональных и региональных сообществах. На уровне личности ценности проявляются в языках самоописания, в повседневной этике, в образовательных и профессиональных практиках. Наконец, блок «дух» фиксирует тот символический горизонт, в котором пересекаются религиозные, философские, художественные нарративы и через который задаются ответы на вопросы о смысле, надежде и будущем.
Предложенная классификация опирается на сорокинскую идею целостности ценностных систем, но разворачивается уже в координатах философии языка и коммуникации: она задает не только «иерархию ценностей», но и карту тех дискурсивных полей, в которых эти ценности реально живут, спорят друг с другом и конкурируют с альтернативными нарративами. Это соответствует в целом и другим возможным концептуальным подходам исследования коллективных и индивидуальных смысложизненных ориентиров, как, например, теории фрейминга, в которой в качестве самостоятельной проблемы рассматривается и процесс «наложения» долгосрочных и краткосрочных коллективных и индивидуальных «фреймов», формирование определенных установок действия как его результата.
Особое внимание в материалах номера уделяется соотношению предлагаемой модели с уже существующей официальной концепцией традиционных ценностей. Указ Президента РФ № 809 фиксирует перечень ценностей, среди которых — жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь, историческая память, преемственность поколений и единство народов России. Эта нормативная рамка задает «вертикаль смысла», но по самой своей природе остается описательной и перечислительной: она говорит, что следует считать ценностями и каким угрозам они противостоят, но не ставит вопрос, как эти ценности реально присваиваются обществом и имплементируются в повседневную жизнь.
Ценностная модель, разрабатываемая в настоящем номере журнала, поддерживая и развивая предложенный в Указе перечень, ставит важнейшие практические задачи работы с ним.
Вопервых, предлагаемое структурирование ценностей в виде функциональных групп, каждая из которых рассчитана на последующую имплементацию в образовательные программы, медиапроекты, региональные и локальные инициативы.
Вовторых, в модели выделены те элементы, которые в официальном перечне не обозначены явно, но имеют ключевое значение для современного российского цивилизационного проекта. Характерный пример — ценность знания. В перечне традиционных духовнонравственных ценностей, закрепленном в Указе № 809, знание как самостоятельная ценность не фигурирует, хотя оно косвенно присутствует в связке с образованием, наукой, культурой и «созидательным трудом». В предлагаемой модели знание выдвигается в центр «человеческого» блока наряду с добром, правдой и созиданием. Тем самым подчеркивается, что речь идет не только о защите традиции, но и о формировании просвещенного, рефлексивного общества, способного осмыслять и обновлять собственные ценностные основания. В терминах философии языка это означает, что трансляция ценностей немыслима без развития тех коммуникативных компетенций, которые позволяют различать манипуляцию и аргументацию, пропаганду и диалог — от школьного урока до медиадискурса.
Втретьих, акцент на открытости и всеохватности в блоке «Дух» позволяет зафиксировать важный для российского самосознания мотив: традиционные ценности мыслится не как замкнутый «охранительный» комплекс, а как система, претендующая на универсализацию и диалог с другими культурными традициями. Это особенно важно в контексте обсуждения роли России в формирующемся многополярном мире, где конкурируют различные ценностные проекты и где от способности к диалогу без отказа от собственных оснований во многом зависит перспектива российского цивилизационного предложения.
В предлагаемом вниманию читателей номере журнала сознательно соединены три аналитических измерения: историкогенеалогическое, социологомедиальное и практикоориентированное.
В первом разделе, посвященном историческим основаниям (генеалогия) ценностей и их развитию, прослеживается эволюция ключевых российских ценностей от дореволюционных духовнонравственных идеалов через советскую систему ценностей к современному этапу. Четыре блока — «Государство», «Общество», «Человек», «Дух» — здесь получают собственные исторические траектории: от образов служения государству и семейного уклада до советских моделей справедливости и коллективизма, от классических представлений о добре и правде до позднесоветских и постсоветских трансформаций, от религиозного универсализма до современных форм духовной открытости. Каждая траектория анализируется в отдельной статье, подготовленной профильными специалистами — С. В. Перевезенцевым, А. А. Теслей, Р. В. Светловым и К. М. Мацаном. Генеалогический подход позволяет увидеть не только наследование, но и разрывы, переинтерпретации, конкуренцию ценностных смыслов, что принципиально важно для последующей имплементации: невозможно внедрять то, что не имеет исторически узнаваемых корней.
Второй раздел переносит акцент с исторической реконструкции на анализ актуального состояния ценностей в массовом сознании и публичной коммуникации. На основе результатов социологических опросов и исследований (в том числе данных ВЦИОМ о структуре «главных ценностей» россиян, где стабильно доминируют семья, историческая память и гордость за страну) показывается, как декларируемая поддержка базовых ценностей сочетается с разрывами между идеалами и практиками, различиями между возрастными, региональными и социальнопрофессиональными группами. Далее анализируется медиаполе: доминирующие нарративы государственных медиа, дискурсы независимых и социальных медиа, конкуренция и внешние влияния. Особое внимание уделяется тому, какие ценности оказываются «сильными» (часто артикулируемыми, подкрепленными позитивными сюжетами), а какие — маргинализируются, размываются или переопределяются в полемике.
Логика номера строится так, чтобы переход от второго к третьему разделу был естественным: выявленные через социологический и медиадискурсивный анализы разрывы между ценностямидекларациями и ценностямипрактиками задают прямой запрос на разработку стратегии имплементации. Диагностика неизбежно требует «терапии» — выявление ценностных несоответствий предполагает их преодоление и не путем дисциплинарных кампаний, а через кропотливую работу с институтами, языками и повседневными сценариями.
Именно этому посвящен третий раздел, который является практикоориентированным ядром номера. В нем предлагается система инструментов внедрения выделенных ценностей в реальную жизнь: через образование и воспитание, культурную политику и медиа, институты государственного управления и гражданского общества, региональные и локальные инициативы. На уровне концептуальной рамки формулируется интегральная «формула» российских ценностей — своего рода «ESG порусски», позволяющая представить сложную ценностную систему в виде коммуникативно понятной модели, пригодной для тиражирования в разных социальных полях.
В заключение хотелось подчеркнуть общий замысел номера:
● показать, что разговор о традиционных ценностях в современной России невозможен без учета их исторической глубины и цивилизационной специфики;
● сопоставить предлагаемый ценностный каркас с уже существующей официальной концепцией (Указ № 809), фиксируя различие в фокусе — между нормативноперечислительным и структурноприкладным подходами;
● обосновать выделение четырех блоков ценностей и включение в них таких принципиальных для будущего страны оснований, как знание, открытость и всеохватность;
● и, наконец, обозначить переход от описания и анализа к проектированию — к поиску языков, форматов и практик, которые позволят ценностям стать не только предметом политических заявлений, но и содержанием повседневной жизни граждан.
В этом смысле настоящий номер нового журнала представляет собой продолжение и развитие всей предыдущей работы Философского клуба и одновременно основание конструктивного повышения ответственности за последствия распространения ценностного нарратива, необходимость его коммуникативной экспертизы и имплементации: ведь говорить о ценностях означает сегодня не только интерпретировать российскую цивилизационную традицию, но и участвовать в проектировании ее будущего.
